До того как имя Кассиана Андора стало легендой, он был просто человеком, пытавшимся выжить. Галактика дышала страхом под пятой Империи, и каждый день был борьбой. Он не искал славы, не мечтал о подвигах. Судьба, однако, редко спрашивает о желаниях.
Его путь начался в тенистых доках Фести, где контрабанда и тихий саботаж были единственной валютой свободы. Информация о передвижениях имперских патрулей, схемы блокировщиков, слухи о недовольных — всё это собиралось по крупицам. Кассиан стал мастером незаметного наблюдения, его добыча — не оружие, а знания. Он научился отличать искреннего союзника от провокатора, чувствовать смену караула по едва уловимым звукам.
Первые ячейки будущего Сопротивления рождались в таких вот подпольных встречах. Не в громких речах, а в шёпотах на заброшенных складах, в обмене взглядами в переполненных кантинах. Андора ценили за хладнокровие и абсолютную надёжность. Он мог неделями вести слежку за имперским офицером, чтобы установить паттерн его поведения, или в одиночку пройти через контрольно-пропускной пункт, улыбаясь и предъявляя идеально подделанные документы.
Были и провалы. Один неверный шаг, одна лишняя фраза — и целая сеть могла рухнуть. Он терял контактов, видел, как знакомые лица исчезали в чреве имперских тюрем. Эти потери не озлобили его, а закалили, превратили осторожность в инстинкт.
Ключевые миссии того времени редко напоминали эпические сражения. Чаще это была кропотливая, грязная работа. Украсть чип с данными с зашифрованного терминала, подменить грузовые накладные на верфи, вывести из строя систему связи целого сектора на несколько критических часов. Каждая такая маленькая победа была нитью, из которой позже сплетётся ткань Восстания.
Именно в эти годы сформировался его метод: тщательный расчёт, минимальный контакт, готовность к любому исходу. Он не был солдатом в строю. Он был тенью, скальпелем, тихим голосом в эфире, сообщающим, что цель достигнута. И пока Империя искала открытых бунтовщиков, такие как Кассиан медленно, неумолимо подтачивали её изнутри, закладывая фундамент для надежды, которой ещё только предстояло вспыхнуть.
