**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Проводив мужа на завод, она находила письмо в ящике комода, затерянное среди его носовых платков. Нежные строки, адресованные не ей, а секретарше из бухгалтерии. Мир сузился до размеров кухни, где часы тикали громче, чем когда-либо. Разговор был тихим, за ужином. Он виновато смотрел в тарелку, говорил о мимолётной слабости. Она молчала, вытирая уже чистую столешницу. Развод? Нет, слишком много пересудов. Она осталась, но теперь в её улыбке, обращённой к соседкам, была тонкая, невидимая трещина.
**1980-е. Ирина.** Её жизнь была витриной: приёмы, дефицитные туфли, знакомства с нужными людьми. Измену она узнала последней — от подруги, увидевшей её мужа в ресторане «Времена года» с молодой художницей. Ярость была холодной и расчётливой. Не было сцен, только один звонок его начальнику и беседа с общим юристом. Пока он ужинал с любовницей, Ирина переводила активы и поднимала старые компрометирующие связи. В её гостиной, пахнущей импортным парфюмом, он получил на развод бумаги и вежливую, ледяную улыбку. Она вышла из брака, сохранив лицо и счёт в швейцарском банке.
**Конец 2010-х. Марина.** Уведомление о бронировании номера на выходные пришло в её облако, к которому был привязан и его телефон. Она узнала об этом между совещанием по видеосвязи и вычиткой договора. Не было шока, лишь глухая усталость. Они говорили ночью, сидя на кухне с ноутбуками, отложенными в сторону. Говорили о карьере, которая развела их в разные города, о нехватке времени, о том, как они стали коллегами по быту. Не было ни криков, ни мести. Была печаль и практичность. Через месяц они подали на развод онлайн, а через полгода, уже будучи просто партнёрами по родительству их дочери, могли спокойно обсуждать её школьные проекты. Боль осталась, но она была чётко очерченной, как пункты в брачном контракте, который они, к сожалению, так и не составили вовремя.
